Андрей Молчанов: «Если руководитель СРО потерял деньги – он либо мошенник, либо плохой руководитель»

Президент Ассоциации «Национальное объединение строителей» Андрей Молчанов считает, что в утрате компфонда виноваты не только саморегулируемые организации и их руководители, но и строители – члены данных СРО. Такое мнение он высказал на XIII Всероссийском съезде участников НОСТРОЙ, который прошел 10 апреля 2017 года. По мнению Президента нацобъединения, понимание отвественности за действия партнерств — та цель, которую должны разделять все участники процесса саморегулирования. Как это воплотить в жизнь, что делать членам СРО, если не набирается необходимого количества желающих работать на договоре с государством, а также чем обернутся подложные документы, переданные для Нацреестра специалистов — об этом и многом другом его расспросили присутствующие на мероприятие журналисты.

— Андрей Юрьевич, по последним данным на спецсчетах в банках размещено менее 50% средств компенсационных фондов строительных саморегулируемых организаций. По мнению национального объединения СРО должны дополнить компфонды до исторического максимума или будет учитываться, то что средства лежали в банках с отозванными лицензиями, то есть утрата — не вина СРО?

— Как СРО не виноваты? Я всегда говорил простую вещь: если руководитель СРО потерял деньги — он либо мошенник, либо плохой руководитель. А нам ни те, ни другие не нужны. Соответственно, кто деньги потерял — скорее всего, прекратит свое существование как СРО. Поэтому говорить, что кто-то будет прощен потому, что он не знал и вкладывал в плохие банки — [неправильно]. У нас с вами есть 120 СРО, которые не потеряли ничего. Это половина организаций. И они добросовестно работали семь лет, в соответствии с законом. У них все в порядке. А половина — я не буду называть их мошенникам или не мошенниками… Никаких не должно быть поблажек никому. Потерял деньги — либо довноси сам, либо договаривайся [о пополнении с членами], если тебе строители доверяют. Есть организации, безусловно, которые чуть-чуть потеряли. Там строители собираются и принимают решение, что да, мы понимаем, что мы совместно эти деньги потеряли, давайте довнесём полностью до того исторического максимума, который мы собрали, — и будем дальше существовать.

— То есть этот вопрос даже не обсуждается?

— Либо компфонд есть, либо нет. Здесь не может быть серых оттенков — к сожалению или к счастью.

— Строители должны вносить деньги в компфонд повторно?

— Нет, не должны повторно. Вы поймите правильно, здесь палка о двух концах. Не только виноват руководитель СРО, но и строители сами — они шли туда, где дешевле. Например, он [строитель] живёт на Дальнем Востоке, видит рекламу, что московская СРО условно говоря делает [свидетельство о допуске] за 10.000 руб., что условно стоит 50 000 руб., и идёт туда. Он сэкономил, поэтому потерял [компфонд]. Скупой платит дважды. В этом вина строителей в том числе есть. Но я считаю, здесь был пробел в законодательстве, потому что если бы был изначально территориальный принцип у СРО — не было бы такой проблемы. Не было бы идеи у дальневосточных строителей сэкономить, например, хабаровских идти в московскую СРО. Это же абсурд. И это даже разные часовые пояса — как можно проверять, контролировать и работать? Поэтому мы сейчас приводим все в соответствие. Ничего страшного нет. Идёт постепенное, поступательное развитие саморегулирования в хорошем направлении. Я считаю, что мы сейчас очистимся и будем полноценно работать.

— То есть вы совсем не расстроитесь, если количество СРО будет в два раза меньше или на треть?

— А что расстраиваться? Зачем нам лишние организации? И опять же, это совсем не говорит о том, что завтра нельзя СРО заново создать, если строители так решат. Но это уже будет совсем другая история. Строители должны, наконец, понять, что они влияют на ситуацию. Чтобы руководители строительных компаний не отдавали на откуп это бухгалтерам: «Вот, ты, мой главный бухгалтер, найди где дешевле — туда и вступим, получим этот допуск (свидетельство о допуске СРО — прим.)».

Немножко ситуация меняется, появляются взаимные обязательства, взаимная ответственность. И строители будут уже влиять, в том числе, на руководящие органы СРО. Тут какие варианты: если не нравится руководитель СРО — соберитесь, переизберите, это возможно. Либо если вам там не нравится, но вы не можете ситуацию изменить — соберитесь 100 строительных компаний, сделайте новою СРО у себя в субъекте. Где-то мало строительных компаний, где-то много, но влиять на ситуацию, на руководящие органы СРО на 100% возможно [в любом случае]. И когда их [СРО] меньше будет — гораздо проще будет это все понять людям.

— Сколько средств компфондов обеспечения договорных обязательств уже собрано?

— Есть статистика, она меняется ежедневно. Мы выдаем статус оператора национального реестра только тем СРО, кто деньги не потерял. И месяц назад, когда мы такое решение приняли с Советом, у нас таких было 110 СРО. После этого решения сразу 10 СРО деньги нашли; и теперь у нас уже добросовестных 120 СРО. И эти все СРО имеют компфонды, в том числе, и договорных обязательств. Поэтому сумма средств меняется в ежедневном режиме.

  Госзаказ меняет правила игры в строительстве

— Строители жалуются на дополнительные взносы?

— А дополнительных взносов нет. В рамках 372-го закона мы сделали две очень важные вещи. Во-первых, те строителей, которые не хотят быть членами СРО и кто не работает с государством, — они вообще могут не быть членами СРО. Они работают на субподряде — это малый и средний бизнес. В том числе есть большой бизнес — компании из большого бизнеса, которые работают на подрядах, но не на государственных. Они вообще деньги не тратят. Это ответственность заказчика и генподрядчика. А для тех компаний, которые остались в СРО, — снизился порог [минимального размера взноса для членства в СРО]. Раньше был 300 000 руб. минимальный взнос, а теперь 100 000 руб. Если небольшие компании с небольшим объемом работ — им нужно минимальный взнос внести. Если ты не хочешь работать с государством, но хочешь быть членом СРО — ты вносишь деньги в фонд возмещения вреда, минимальную сумму. Это облегчило ситуацию, снизило нагрузку на бизнес.

Закон в целом реально улучшает ситуацию, в первую очередь -для строителей. Поэтому я, как человек понимающий все изнутри, скажу вам честно, что до возглавления ассоциации НОСТРОЙ, если бы вы меня спросили в какй СРО состоит моя компания — я бы вам не ответил. Потому что я этого не знал. К сожалению, это был такой процесс, хотя я стоял у истоков создания [саморегулирования]. Не интересно это было на тот момент. Сейчас ситуация меняется — я уже знаю. У нас есть [членство] в Москве, в Петербурге, в разных СРО. Хотя я и сейчас я названия не скажу.

— Что сделать компаниях в регионах, где одна СРО и не набирается 30 членов, желающих организовать компфонд обеспечения договорных обязательств? Им уйти в другой регион нельзя, потому что есть СРО, и они не имеют возможности заключать договор с государством. Такая проблема, наприме, существует в Псковской области.

— Скажу вам честно, я не слышал о такой проблеме. Но я думаю, что это решаемая проблема. Если у них есть СРО, значит там минимум 100 членов. Сейчас в СРО идут те компании, которые хотят работать с государством, получать госзаказ. Я думаю, они в состоянии тридцать компаний из ста убедить и создать этот фонд договорных обязательств.

— То есть вы не видите никакого барьера?

— Нет. Поймите правильно, если ты малый бизнес и не хочешь работать с государством — ты можешь не быть членом СРО вообще. Но если ты крупная компания — ты в любом случае должен быть членом СРО. Но, как правило, все хотят работать с госзаказом. Я думаю, что это проблема со временем разрешится сама. Не разрешится — будем думать.

— Когда будет включён зелёный свет на регистрацию новых СРО?

— Мы и сегодня регистрируем. Сегодня нет запрета на создание новых СРО. И в будущем не будет.

— Но члены совета имеют противоположную позицию по этому поводу?

— Члены совета могут иметь разную позицию, но я за то, что если строительные организации собрались, у них в порядке все документы, все четко — [можно создавать СРО]. Мы просто сегодня проверяем документы более тщательно. К нам приходит с документами партнерство, приносит список из 115 членов. У нас есть координаторы, есть члены Совета. Я им даю задание, и они едут и выясняют в регионе существуют ли эти компании или нет. И мы выявляем потом [отсутсвие организации], подкрепляем фотографиями. Например, [заявлена в списке членов СРО] строительная компания «Пупкин и сыновья». Её адрес: деревня Мухинка, дом 30 дробь «А». А там дом стоит — развалины. И нет строительной компании. Что это? Подлог, условно говоря. Мы не пропускаем такие компании. А если собрались нормальные люди, нормальные организации — я не против этого абсолютно. Готовьте правильно документы все, сдавайте все. Пусть только у вас будут реальные строительные компании.

Существующие члены совета зачастую, может быть, не очень хотят дополнительной конкуренции. Но я этого абсолютно не боюсь. Я считаю, что это хорошо. Не всегда нужно это строителю. Нет смысла строительной компании заниматься тем, чем ей не свойственно. Есть СРО в субъекте одна или две. Войди в неё и влияй на процесс. Вас 120 человек [руководителей строительных компаний] — вы все здравые люди. Соберитесь и поставьте нормального руководителя СРО. В этом нет проблемы. Могут 120 человек нормально договориться, если они здравые люди, и поменять [руководителя] или нет могут? Могут. Мошенника точно можно сместить и поставить достойного человека.

  Малый и средний бизнес, объединяйся

— Прошел определенный срок с момента, когда вы встали во главе НОСТРОЙ. Не жалеете, то что занялись саморегулированием?

— Честно говоря, я думал что это будет занимать у меня меньше времени, чем это занимает. Но кто-то должен же это сделать? Все постепенно налаживается. Сейчас уже стало чуть легче. Сейчас доделаем национальный реестр специалистов — это очень важная вещь. Может быть, более важная, чем само саморегулирование. Потому что реестр специалистов — там люди будут все пофамильно. Это ответственность людей, это поднимает статус людей, в том числе это будет влиять на заработную плату этих людей. Если ты член этого реестра, ты несешь ответственность, значит ты специалист высокого уровня. Это хорошо и для людей, и для системы в целом, и для страны очень хорошо.

— Когда заработает национальный реестр?

— У нас в тестовом режиме он уже работает.

— Сколько специалистов уже внесли в реестр? Можно назвать какую-то цифру?

— Цифра уже есть, но она пока маленькая — примерно внесли около 100 человек. Но у нас же как русский человек [делает] — вы же знаете. У нас до 1 июля должны все документы принести. Вот мы и ожидаем с 1 июля поток документов. Предполагаем, что в нём будет 200 000 специалистов, мы должны их внести. Я даже технический не понимаю пока как мы это все сможем сделать. Но будет день, и будет пища. Он заработает в любом случае, никуда не денется. Я призываю всех журналистов написать, что не надо тянуть до последнего дня. Да, по закону должны сдать [документы] до 1 июля. Но не надо приходить все 200 000 человек 30 июня. Почему не сегодня начать сдавать документы?

— Потому что, наверное, люди еще переходят из региона в регион, из СРО в СРО?

— Это давно уже было [можно сделать]. Но у нас же все откладывают на последний момент. Откладывать не нужно, переходите. В любом случае, момент подачи документов и момент отправки документов будет является датой внесения человека в реестр. Мы разрабатываем документ соответствующий. На человеке это [опоздание] не отразится.

— А вы не боитесь получить мертвые души в реестре?

— Поэтому у нас и подготовлен регламент. Я не знаю как в НОПРИЗ, а у нас в НОСТРОЙ ты обязан нотариально заверить заявление собственноручно, что я, Иванов Иван Иваныч, являюсь тем то. И нотариус это удостоверяет. И дальше все документы нам ещё прикладывает. Перечень документов у нас есть на сайте. Безусловно, за счет заявления нотариального у нас не будет мёртвых душ. Потом могут быть выявлены поддельные дипломы, но эту ситуацию мы будем позднее мониторить. Конечно, за один день мы все не сделаем — будем его чистить постепенно.

Поймите правильно, когда человек нотариально подписал заявление, приложил копию поддельного диплома — это уже дача ложной информации. Мы не правоохранительные органы, но зачем человеку изначально подкладывать липовый диплом под заявление, которое он нотариально заверил? Если бы не было нотариального заверения, тогда бы кто угодно присылал [заявления] и мы получили бы хаос. Поэтому мы ввели правило нотариального удостоверения своей подписи и заявления. Считаем, что будут [копии поддельных дипломов], но минимальный процент.

—  Не планируется в дальнейшем формировать списки таких обманщиков?

— Самое главное, если человек находится в Национальном реестре специалистов, допустил какую-то оплошность или по его вине что-то случилось — во-первых, он может быть исключен из этого реестра. Во-вторых — данные о нем будут опубликованы, чтобы его другие компании не брали на работу в том числе. Этот человек несет ответственность, будет чувствовать ее более серьезно. Понимаете, если он будет в реестре специалистов, и он совершил ошибку или по халатности что-то сделал, он исключается из этого реестра специалистов, и он уже не может работать главным инженером или на другой позиции. У нас вообще все публикуется. Мы абсолютно открыто и прозрачны. Это мой принцип изначальный, чтобы было всем все понятно.

Шуняева Диана
Специально для Информационного портала «Всё о саморегулировании» (Всё о СРО)
www.all-sro.ru

X

Закажите обратный звонок